Практичные социальные фантазии

Мир сложен. Для ориентации в нём мы создаём его упрощённые картины. Картографы рисуют карты, учёные создают теории.
Самая подробная карта местности – это сама местность. Но такая подробная «карта» совершенно бесполезна. Столь же бесполезны теории, где боятся пожертвовать привычными деталями и посмотреть на проблему с высоты птичьего полёта.
Создание картин мира, в которых нет мешающих подробностей и схвачено главное – искусство учёных и картографов, плод их дисциплинированных фантазий.
Самые простые и практичные теории мы изучаем в школе на уроках математики, пользуясь такими фантазиями как:
число, безотносительно к тому, что считаем – баранов или деньги;
множество, безотносительно к его элементам;
точки, не имеющие частей, прямые без ширины, плоскости без толщины.
Несмотря на свою фантастичность топографические карты не отображают дорог в Город Солнца, в арифметике дважды два неизменно четыре, в геометрии гипотенуза всегда больше катета, а сумма углов треугольника всегда равна 180 градусам. А вот на тему человеческого поведения дисциплинированных фантазий нет. Отсюда провальные социальные проекты. Люди стремятся в Город Солнца, а оказываются в Магадане на нарах.



Возьмём демократию или народовластие. Популярнейший политический проект современности. Но каждый понимает демократию по-своему. И не мудрено. Ведь народовластие – оксюморон. Если весь народ властвует, если все во власти, то народу не над кем властвовать, у него нет подвластных, а потому у всего народа не может быть власти, власть может быть лишь у одной части народа над другой частью народа. Если же одна часть народа властвует над другой частью народа, то власть есть, но нет народовластия, нет власти всего народа, есть лишь власть одних над другими.
Народовластие – невозможно, а потому стремление к демократии всегда выливается не во власть всего народа, которой быть не может, а в нечто другое. Например, во власть по наследству в Корейской Народно-Демократической Республике. Или в большинстве случаев во власть самых популярных людей над прочими, менее популярными, власть, которую устанавливают политическими выборами, власть, которую получил, например, демократ Барак Обама. Так и назовите эту власть тем, на что она больше похожа – коммунистической монархией или властью популярных, но никак не демократией, никак не властью народа, которая невозможна. Правильно названные вещи позволяют правильно ориентироваться и двигаться дальше, в отличие от оксюморонов, которые провоцируют ходьбу по кругу.
Оксюмороны хороши в шутках, они уместны в поэзии, но когда они попадают в политические лозунги и законы, то они – результат глупости или обмана.
Демократия – фантазия, но недисциплинированная, безответственная фантазия, а потому источник массовых заблуждений, повод для бесконечных споров. Нужны другие фантазии. Полезные.

Я постоянно описываю свои фантазии на тему общения людей в живом журнале и на сайте terminomika.ru. Эти фантазии аналогичны геометрии древних греков. Эти фантазии начинаются с основных понятий, в которые после некоторых сомнений я включил межу или грань. Раньше я сомневался в фундаментальности межи и пытался вывести её через другие основные понятия: чувство, дело, сила. Теперь среди основных понятий и межа, которая отвечает на главный социальный вопрос – «чьё?».
Теперь основные понятия выглядят так:
1. Воля (душа, чувство, интерес). Воля – внутри, она оценивает и движет людьми от плохого к хорошему, от тоскливого или скучного к интересному, предпочтительному. Печаль и радость, любовь и ненависть – это разные состояния души или воли. Некоторые скажут: воля, душа, чувство, интерес – это разное. Им отвечу: эти различия – частности, мешающие подробности, которыми я пренебрег в моей картине человеческого общения, чтобы в деталях не утонуло главное. А главное в воле, как её не назови, то, что она освещает мир, наполняет его смыслом. Без воли мир – ничто.
2. Дело (поведение, поступок, действие, акт). Дело – то, к чему побуждает воля. Дело – процесс. Дело с использованием сил других людей – общение. Общение добровольно, если силами других людей пользуются с их согласия. Общение недобровольно, если силами других людей пользуются принуждением и/или обманом, то есть без согласия этих людей. Согласие, добрая воля – основа справедливости. Но справедливым может быть и недобровольное общение: с теми, кто нарушает согласие.
3. Сила (возможность, ресурс, средство). Сила – то, без чего невозможны дела. Сила – это запас. Отчуждаемые силы, то есть силы, которые могут переходить от одного к другому, назовём имуществом. Имущество для обмена – товар. Самый ликвидный товар – деньги.
4. Межа (грань, рубеж, предел, граница). Межа отделяет моё от чужого, превращая ценные силы в права, запрещённые межами дела – в преступления, а тех, кто их совершает, – в преступников. Межа согласует дела. Кто следует межам, тот правый, справедливый человек. Следование межам – справедливость.

Дальше я нафантазировал восемь аксиом, которые позволяют строить практичную карту человеческого общения. Я здесь лишь напомню эти аксиомы, так как они опубликованы в Живом Журнале, в Макспарке и доступны по любой поисковой системе.

1. О гуманизме или о бездушности коллективов: волей обладают лишь люди, но не коллективы. Разговоры об интересах или нуждах народа и прочих коллективов нужно воспринимать лишь как разговоры об интересах или нуждах людей, образующих эти коллективы.
2. Об обособленности или об одиночестве души: только о своей воле можно знать непосредственно, воля других людей познаётся лишь по делам и силам этих людей. Аксиому об обособленности я однажды назвал аксиомой о понимании: чтобы понять другого – надо общаться. Без общения музыку в чужой голове не услышишь.
3. О ненасытности: дефицит имущества непреодолим. Отсутствие дефицита простых вещей ещё можно представить, но мир без дефицита вообще – наивная фантазия, в которой не нужно общение, так как людям ничего не нужно друг от друга.
4. О разнице: люди неодинаковы в предпочтении сил. Торгуя, люди не уравнивают ценности обмениваемых товаров, как считал Маркс вслед за Аристотелем. Торгуя, люди стремятся получить более ценное в обмен на менее ценное. И у них получается, потому что они неодинаковы в предпочтении сил, включая предпочтение товаров.
5. Об эгоизме: чужие интересы не актуальны. Обычно людям нравится, когда чужое становится своим, когда их права расширяются. Поэтому люди торгуются, стремясь получить побольше и отдать поменьше. Исключение – любимые, которым отдаёшь с удовольствием, ничего не требуя взамен.
6. О любви: любимых мало. Тем, кому готов дарить, гораздо меньше тех, с кем готов торговать. Поэтому мечты коммунистов о мире без торговли наивны.
7. О справедливости: преступников ненавидят. Ненависть к преступникам сплачивает людей, превращая борьбу с преступниками в общее дело. Ненависть к преступникам благородна.
8. О зависти: богатых ненавидят. Ненависть к богатым тоже сплачивает людей, но поскольку зависть – стыдное чувство, его маскируют под справедливость.

Предложенные мною фантазии освобождают разговор о человеческом общении от четырёх пороков:
1. Дезориентирующего многословия.
2. Неясности важнейших слов.
3. Негодных классификаций.
4. Буквального понимания иносказаний.

Я предлагаю строить речи, исходя из противоположных принципов:
1. Кратко и чётко.
2. Ясно о важном.
3. Классифицировать по понятным основаниям.
4. Не понимать тропы буквально.

Кратко и чётко. Не надо говорить «денежные средства», «правовые возможности», «правомочия». Ведь деньги всегда средства, а права – всегда возможности. Не надо говорить о переговорном, учебном, трудовом, производственном или деловом процессе. Ведь переговоры, учёба, труд, производство, дело – всегда процесс. Не говорят же математики о квадратных четырехугольниках именно потому, что квадраты – всегда четырехугольники. Подробнее о дезориентирующих длиннотах, нуждающихся в сокращении, смотри «Сто плеоназмов».
Ясно о важном. Если права – это ценные силы, защищённые гранями, то не следует затевать разговор о равноправии. Ведь у людей разное количество сил, например, денег. Равноправие в рамках предложенных мною фантазий – это какая-то невнятица, которой не следует засорять речь. Подробнее о популярных словах, которые особенно нуждаются в прояснении, смотри «Чёртова дюжина».
Классифицировать по понятным основаниям. Когда права во Всеобщей декларации прав человека делятся на гражданские, политические, социальные, экономические и культурные, то дивишься, где кончаются одни и начинаются другие. В таком делении нет основания. В предложенных мною фантазиях права можно разделить на отчуждаемые и неотчуждаемые. Отчуждаемые права можно передать другому, и я называю такие отчуждаемые права имуществом. Неотчуждаемые права: такие как жизнь, здоровье, доброе имя не купишь, не выпросишь. Правоведы же говорят о неотчуждаемых или о неотъемлемых правах в том смысле, что их нельзя отбирать. Но права, в моём понимании, вообще нельзя отбирать. Правоведы не уверены в неотъемлемости прав и добавляют к важным правам прилагательное «неотчуждаемые» или «неотъемлемые» и этим излишеством портят язык. Это как если бы геометры к слову «прямая» добавляли бы прилагательное «неизогнутая».
Не понимать тропы буквально. Тропы – иносказания. Иносказания бывают в виде метафор. Народное хозяйство – метафора, а не реальное хозяйство. Реальные хозяйства у людей, образующих народ. Государственным начальникам легче распоряжаться чужим хозяйством, когда они выдают его за народное хозяйство. Но когда люди понимают, что народное хозяйство метафора, им легче отстаивать свои интересы перед государственными начальниками.
Иносказания бывают и в виде оксюморонов. Оксюмороны построены на нарушении закона противоречия: не может быть одновременно истинным высказывание и его отрицание. С одним политическим оксюмороном – демократией, где власть всего народа противоречит самой возможности власти, мы уже знакомы. Но это не единственный оксюморон, допущенный в современные законы. Другим известным оксюмороном является «запрещённое право». Запрещено, например, злоупотреблять правом, и этот запрет содержится в статье 10 Гражданского кодекса РФ. В Конституции РФ в статье 17 запрещено осуществлять свои права в нарушение прав других лиц. Но права – это то, что разрешено. Запрещённое разрешение – это оксюморон. Прав нарушать права других лиц в принципе не должно существовать. Но права нарушать права других лиц, которые приходится запрещать, содержатся даже во Всеобщей декларации прав человека в статье 29. Опасно, вредно фантазировать о правах, которые нужно запрещать. Законы должны быть свободны от оксюморонов.



Итак, я предлагаю обсуждать социальные проблемы на языке, свободном от противоречий. Мои тексты написаны на этом языке, а потому непривычны.
Язык, в котором важнейшие слова имеют ясный смысл, позволит написать правые законы, устанавливающие власть правых над преступниками, власть, которую невозможно установить, пользуясь ложными установками.

Update: сегодня с этим языком удобно знакомиться здесь https://term.wiki/Терминомика_—_межевая_теория_права


Нобелевская премия по экономике


Официальное название премии: «Премия Банка Швеции по экономическим наукам памяти Альфреда Нобеля». Вручается ежегодно. Учреждена Банком Швеции в 1968 году по случаю его 300-летия. Впервые премию вручили в 1969 году Рагнару Фришу и Яну Тинбергену «За создание и применение динамических моделей к анализу экономических процессов». Премия Банка – самая престижная премия за достижения в экономических науках.

В отличие от остальных нобелевских премий, премия по экономике не является наследием Нобеля, деньги на неё даёт Банк Швеции. Премию критикуют потомки Нобеля. По мнению адвоката Петера Нобеля, премия - "это пиар-ход и попытка экономистов восстановить свою репутацию". Премию критикуют даже те, кто её получил. Так, Мюрдаль, разделив премию 1974 года с Хайеком, критиковал премию за то, что она достаётся таким как Хайек и Фридман.

Я буду критиковать премию с позиции вреда, который эта премия наносит науке, праву и взаимопониманию.

Первое: в названии премии плеоназм «экономическая наука». В слове «экономика» уже есть «номос», что означает закон, наука. Поэтому экономическая наука – излишество, плеоназм, научная наука. «Номос» есть не только в экономике, но и в других науках: астрономии, агрономии, таксономии, эргономике. Но нет астрономической науки, агрономической науки, таксономической науки, эргономической науки, зато есть экономическая наука. Плеоназмы, если это не поэтичные повторы, шутки-прибаутки, могут вводить в заблуждение в серьёзных текстах, в поисках истины, а потому они недопустимы в науке. Особенно, когда оказываются в её в названии. А Банк Швеции премирует достижения «науки», в названии которой плеоназм.

Второе: премия поддерживает восприятие экономической науки, как науки, изучающей экономику, хозяйство страны или мира. Но страна, мир – это не хозяйство, это огромное множество хозяйств, у каждого из которых есть свой хозяин. Представление о стране или мире, как о едином хозяйстве, о единой экономике позволяет государствам под видом заботы об экономике страны или о мировой экономике вмешиваться в частные дела, нарушая права людей, которые ничьих прав не нарушают. Экономика в смысле хозяйства, которое изучает экономическая наука, тоже плеоназм. В этом слове есть «номос», указывающий на науку, в то время как экономика страны или мира – это не наука, а предмет экономической науки. Плохой пример заразителен. Экономическая наука и юриспруденция нашпигованы плеоназмами, о которых можно посмотреть здесь.

Третье: премия присуждается авторам работ, в которых игнорируется вмешательство государства в частные дела. Речь идёт об одной из работ, награждённой в этом (2021) году. В этом году премия была присуждена Дэвиду Карду, Джошуа Ангристу и Гвидо Имбенсу «За эмпирический вклад в экономику труда и методологический вклад в анализ причинно-следственных связей». Мы будем говорить только о работе Девида Карда. Он и Алан Крюгер, который покончил с собой два года назад (а умершим премия не присуждается), в 1992 году обнаружили, что повышение минимального размера оплаты труда (МРОТ) практически не снижает занятость населения. До этого считалось, что тем ниже МРОТ, тем больше рабочих мест готовы предложить работодатели. А с повышением МРОТ работодатели в целях экономии будут увольнять работников. Учёные выяснили, что всё не так, что занятость практически не меняется, и их вывод был признан сенсационным. Для меня самым изумительным в этой работе была слепота учёных по отношению к вмешательству государства в дела работников и работодателей. Вмешательство в частные дела – преступно. А учёные рассматривают это преступление как обычное дело.

Полагаю, что экономическая наука – ложное направление ума, попытка изучать то, чего нет: экономику (хозяйство) страны или мира. «Экономика», «экономический» стали самыми бестолковыми словами в современной науке и политике. На смену экономической «науке» должна прийти наука, изучающая общение людей. Конкурируя за дефицитные ресурсы, люди проводят межи, превращающие эти дефицитные ресурсы в права тех, кому эти ресурсы достались. Люди вправе меняться своими ресурсами или дарить их. Но никто не вправе покушаться на чужое. Даже если покушается государство. Те, кто покушается на чужое, преступает межу – преступники, которые должны нести ответственность за свои преступления, тем большую, чем опаснее преступление. Будет здорово, если Банк Швеции откажется от поддержки экономической «науки» и станет поддерживать науку человеческого общения, которую я называю межевой теорией права или терминомией.

Защита конкуренции


В нашей Госдуме есть комитет по защите конкуренции. Её председатель Валерий Гартунг от «Справедливой России – За правду». Если конкуренция – это столкновение, борьба, иногда не на жизнь, а на смерть, то зачем защищать конкуренцию? Аркадий Аверченко удивлялся большевистским призывам защищать революцию. Ведь революция «это молния, это гром стихийного Божьего гнева... Как же можно защищать молнию?». А я удивляюсь готовности защищать конкуренцию. Готовность поддерживать конкуренцию в России записана даже в Конституции (статья 8).

Призывы к защите конкуренции вытекают из придуманной экономистами концепцию, которую они называют совершенной конкуренцией. В совершенной конкуренции много продавцов и много покупателей некоего товара. Никто из продавцов и покупателей в отдельности не в силах повлиять на цену этого товара. В этих условиях, утверждают экономисты, достигается экономическое равновесие, при котором все ресурсы используются в полном объёме и обеспечивается оптимум – максимальное суммарное благополучие продавцов и покупателей. Из концепции совершенной конкуренции следует: когда продавцов или покупателей мало, и особенно, когда продавец или покупатель один (монополист, который может диктовать цену товара), нет совершенной конкуренции, нет равновесия, нет полного использования ресурсов, нет максимального благополучия продавцов и покупателей. А раз нет конкуренции и большинству плохо, то должно вмешаться государство. Защитить конкуренцию от монополии или сговора небольшого числа продавцов (покупателей).

Но, «ребята, всё не так, всё не так, ребята!» (В. Высоцкий).

Что хорошо, а что плохо – это твоё индивидуальное чувство, а экономисты самонадеянно берутся определять, что хорошо, что плохо для тебя, для групп людей, и даже для страны в целом. При этом они не останавливаются перед призывами к принуждению людей, которые ничьих прав не нарушают. В случае с защитой конкуренции создаётся антимонопольное законодательство, которое карает за договоры об объединении, о ценах и о местах торговли.

Конкуренция – это столкновение, сшибка, борьба за ценные ресурсы. Иногда, кровавая борьба, когда ценный ресурс – это тела врагов, которые пожирали победители в не такой уж и далёкой истории. Даже если и не пожирали, то убивали врагов, которые мешали завладеть ценным ресурсом. Долгие тысячелетия люди преодолевали эту конкуренцию размежеванием ценных ресурсов, превращением этих ресурсов в права: это твои ресурсы, а это мои. Ты не лезешь в моё, я не лезу в твоё, а вот межа, которая отделяет моё от твоего.

Защита конкуренции – это попытка отбросить межи и залезть в чужое, исходя из несуществующих общественных интересов. Это преступная политика. Преступно вмешиваться в дела правых, тех, кто не нарушает прав. Справедливо вмешиваться лишь в дела преступников, правонарушителей. А люди, которые мирно договариваются о совместных правых делах, правые люди. Нужно отказаться от глупого и преступного дела – от защиты конкуренции.

В этот день 3 года назад

Этот пост был опубликован 3 года назад!
Конституция - это изложение принципов нашего общения. Государство - лишь инструмент контроля за нарушителями этих принципов, за преступниками. Все конституции, включая Конституцию РФ, подробно описывают государственное устройство, но невнятно описывают принципы общения. Такая невнятица превращает государство из инструмента власти над преступниками в создателя и толкователя принципов общения.

Плохие и хорошие

Идея делить людей на:
1. плохих (паразитов, недочеловеков, эксплуататоров, кровососов, угнетателей, кровопийц) и
2. хороших –
имеет давнюю историю. Но вот с критериями деления – огромная проблема, решение которой я предлагаю.

У коммунистов критерий – наличие капитала. Есть у тебя капитал, который приносит тебе прибыль, значит ты паразит, который присваивает часть созданного рабочими продукта. Ведь только трудом создаётся богатство. Капитал не участвует в его создании.

У национал-социалистов критерий – это национальность. Если ты еврей, цыган, славянин или полукровка, то ты недочеловек, который подлежит подавлению или даже уничтожению. В брошюре 1942 года «Недочеловек» (нем. Der Untermensch), изданной массовым тиражом по распоряжению Гиммлера, русские описывались как неполноценный вырождающийся народ под руководством евреев. Вот цитата из этой брошюры:

«Недочеловек — это биологическое существо, созданное природой, имеющее руки, ноги, подобие мозга, с глазами и ртом. Тем не менее, это ужасное существо является человеком лишь частично. Оно носит черты лица подобные человеческим — однако духовно и психологически недочеловек стоит ниже, чем любое животное. Внутри этого существа — хаос диких, необузданных страстей: безымянная потребность разрушать, самые примитивные желания и неприкрытая подлость».

У анкапов критерий – это государственная служба. А паразиты – это государственные деятели, которые налогами и помехами добровольному общению грабят народ, поскольку только в добровольном общении, на рынке, а не принуждением создаются ценности.

Предлагаю более тонкий критерий: отношение к меже, которая делит ценные ресурсы, превращая их в права. Плохой – это преступник, тот, кто преступает межу, нарушает права. А хороший – правый, тот, кто следует меже, не преступает её, не нарушает прав. При таком делении капиталисты, недочеловеки и государственники могут быть правыми людьми, а среди рабочих, белых и негосударственных людей могут быть преступники, живущие за счёт правых.

В этот день 6 лет назад

Этот пост был опубликован 6 лет назад! В нём о том, что право движимо не любовью, а уважением к чужим ценным возможностям: жизни, здоровью, имуществу. Когда все знают, что на чужие ценные возможности нельзя покушаться, тогда твои ценные возможности превращаются в твои права.